Древнерусские(старославянские) имена и их параллели

Часть 3. Развитие именослова у славян.

У славян развитие именослова сдерживалось прочностью общины, а также слабой предрасположенностью к мистике, которая побуждала вкладывать магический смысл в сами имена. Долгое время имена-титулы — Святослав, Ярополк, Владимир и т. п. — даются только представителям княжеских семей и являются как бы династическими. Дружинники довольствуются простыми собственными или заимствованными именами, а у крестьян имена долго вообще не имели различительного значения. В XII—XIII веках немецкое духовенство запрещало обращенным а христианство балтийским славянам принимать целыми селами одно и то же имя (например, имя Ивана). В России XVII—XIX веков одни и те же имена уживались в одной семье, вроде «Ивашко большой, середней Ивашко, третей Ивашко». У польского хрониста Яна Длугоша было десять братьев с тем же самым именем. Одноименность сохранялась и у простонародья, у аристократии она местами заметно проявлялась. Так, в 1171 году на рождественском пиру в городе Байо (Северная Франция) собралось 117 Вильгельмов.
Как и в Риме, женские имена у славян чрезвычайно редки, и чаще всего в них проявляется воздействие неславянской традиции (Рогнедь, Малфредь, Эстредь) либо женский вариант княжеского имени-титула. От X в. сохранилось одно такое имя: Передъслава — дочь или племянница Игоря или Передъслава — дочь Владимира Святославича (в данном случае, возможно, проявляется как раз мистический элемент: рождение девочки предвещает славу будущего мужского потомства). Даже в XII веке знатные женщины именовались либо по отцу («Ярославна»), либо по мужу («Глебовая»). Видимо, такого происхождения имя Малуши (от отца Малъко). Исследовательница именослова новгородских берестяных грамот поразилась, что во всем их наборе имен нет «ни одного нехристианского женского имени».
От IX—X веков источники донесли около сотни имен, большая часть которых перечисляется в названных договорах. Кстати, последние и особенно ценны, так как донесены в записи, а не в устной традиции. Записывали их, следовательно, так, как их произносили сами носители имени. К тому же многие из них не имели продолжения. Учитывая довольно распространенную закономерность повторять в роду одни и те же имена (обычно внук воспроизводил имя деда), следует думать, что либо носители этих имен не оставили потомства, либо они были позднее «переведены» на славянский язык.
Имеется две группы материалов, которые следовало бы сопоставить с древнерусской антропонимией: это топонимика и языческий пантеон богов. В топонимике Поднепровья, помимо славянского пласта, выявляется иранский, тюркский, балтский, в небольшой степени фракийский, и, что особенно примечательно, — иллирийский и вообще западнобалканский. Именно из тех мест, как было сказано, летописец выводил полян-русь. Германизмы единичны и не бесспорны, даже в Крыму, где готы дожили до средневековья, заметны следы древней индоарийской топонимики, выявляемой в последнее время О. Н. Трубачевым.
Языческий пантеон богов, устроенный Владимиром, также ясно свидетельствует о разных культурных традициях и разноэтничности Руси эпохи складывания государственности. Но и здесь сколько-нибудь заметных германских следов нет. Главные боги русской дружины и купечества — Перун и Велес. Их необязательно связывать только со славянами (Перкунас известен в Литве, Перун, по-видимому, изначально был и у варинов-вагров). Но у германцев они неизвестны. В этой связи может иметь значение и то обстоятельство, что в киевских могильниках (трупоположениях) выявляется «разительное отличие древних киевлян от германцев».
Таким образом, германо-норманнская интерпретация древнерусских имен противоречит другим материалам, характеризующим облик и верования социальных верхов Киева и указывающих на разноэтничность населения Поднепровья. Да и сама интерпретация имен недалеко продвинулась со времён 3. Байера — родоначальника норманнской теории. Отыскание приблизительных параллелей обычно считается достаточным для доказательства норманнского происхождения имени, хоти эти имена чаще всего не имеют в германских языках, как заметил еще М. В. Ломоносов, «никакого знаменования». При этом даже неставится вопрос: а откуда эти непонятные имена попали к германцам? Между тем параллели, и подчас с ясным значением, отыскиваются в других языках.
Собственно славянских имен в языческой Руси немного. В договоре Игоря таковые носят члены княжеской семьи (Святослав, Володислав, Передъслава) и только несколько послов и купцов. Достаточно широко известно славянское имя Воико, параллели которому находятся в разных областях. В Болгарии известно имя Клек. По форме образования славянскими являются имена Синко и Сфирько. Этимологически они могут восходить и к другим языкам. Первое имеет параллель в болгарском именослове, где его понимают как вариант от имени Симеон. Возможна в этом случае и связь с именем Синеус, о чем будет сказано ниже. Второе имя может восходить к семитским корням, связываясь с хазарским влиянием.
В литературе обращалось внимание на наличие в древнерусском именослове иранских имен. Таковы женское Сфандра, мужские Прастен, Фроутан. Традиционные иранские имена — женское Эсфанд и мужское Эсфандар происходят от «Эсфанд» — двенадцатый месяц года (у иранцев имена часто давались по датам календаря). В договоре имя производится от мужского варианта, в чем может сказываться славянское влияние. Имя Фроутан в иранском означает «скромный» и т. п. Для имени Прастен, трижды повторяющегося в договоре, возможна и кельтская параллель. В иранском именослове находит аналог и имя договора Алвад (в иранском Алвад или Арванд), со многими возможными значениями. Возможно объяснение имени и из уэльсского (кельтского) allwedd — главный, ведущий. Такого рода двоякое объяснение возможно и для имени договора Мутур. Оно может сближаться с иранским Мохтар (старший, высший) и с шотландским Muter. Само имя Олег созвучно иранскому Калег (творец, создатель) .
Значительное число древнерусских имен находит аналогию или созвучие в топонимах венето-иллирийских областей. Так, у иллирийцев было употребительно имя Дир. В коночном счете оно может быть и кельтского происхождения, у кельтов оно известно и сейчас (значение — крепкий, сильный, верный, знатный). Иллирийскими, по всей вероятности, являются распространенные у западных славян имена с корнем бор, бур (Буривой, Борислав, Борис). Это один из самых естественных путей образования имени: от понятия «муж», «человек». В договоре Игоря имеется имя Боричъ. Параллели ему имеются в Западной Европе, в том числе у балтийских славян.
Ряд имен находит соответствие в племенной номенклатуре и топонимике Подунавья и Иллирии. Так, имя Карн из договора Олега может означать просто принадлежность к племени карны, обитавшего по соседству с адриатическими венетами. Как и другие происходящие от этнонима имена, оно было широко распространено в Европе, в особенности у кельтов. Другое подобное имя Акун из договора Игоря, многократно повторяющееся позднее в форме Якун (особенно в Новгороде), тоже имеет многочисленные параллели в кельтском именослове. Но восходит оно, видимо, к обитавшему в Иллирии племени аконии. Имя договора Игоря Тилен повторяет соответствующее кельтское племенное название. Это племя обитало в Подунавье, а затем переселилось в Малую Азию, где кельты (галаты) около тысячелетия сохраняли свою самобытность.  

Дальше Древнерусские имена. Часть 4. Развитие именослова у славян.